Контракт, 18+

Автор:
Майк Бартлетт
Режиссёр:
Тимур Салихов
Художник:
Мила Берилло
 

Премьера состоялась 6 ноября 2017 года на Новой сцене.

Спектакль режиссёра Тимура Салихова «Контракт» – это первая в России сценическая постановка драматургии популярного британского автора Майка Бартлетта, чьи пьесы уже давно с успехом идут на сценах разных стран мира. Презентация творчества писателя российской театральной публике прошла в мае 2017 года на фестивале «Радуга», после чего театр принял решение включить пьесу Бартлетта в репертуар. «Контракт» - это пьеса о людях, живущих в рамках правил и порядков современной корпорации, о сделке с собой, на которую способен пойти человек ради достижения цели. История одновременно и комична, и трагична. Героини спектакля – Топ-менеджер (Анна Дюкова) и Эмма (Алиса Золоткова) – успешны и красивы. Они лучшие в своём деле и на их месте, казалось бы, хотел бы оказаться каждый: это ли не карьера мечты? Но, только с течением действия мы узнаем, какую цену они заплатили за собственное благополучие. Этот успех оказывается их личным адом, золотой клеткой. Безусловно, всё происходящее является художественным преувеличением, но, быть может, в героях спектакля зрители узнают себя, или своих коллег?..

Режиссер о спектакле: «Мне удивительно, что пьесы Майка Бартлетта до сих пор не ставят в России. Думаю, Майк не придумывает сюжеты, он скорее берёт их из газетных заметок, рассказов знакомых и превращает их в современные и одновременно вневременные высказывания. Майк не сочиняет истории, а просто записывает их из жизни, но в результате из-под его пера выходят универсальные, идеально сконструированные пьесы, которые всегда исследуют вопрос: Что такое человек? Что такое быть человеком?

Этот текст жесткий, остроумный, бескомпромиссный, упругий, его хочется произносить, каждая фраза в пьесе невероятно заряжена. Я очень люблю такой театр: актеры – текст – зритель, ничего лишнего. Очень лаконичное и емкое высказывание о человеческом выборе, человеческих ценностях и человеческих страхах».

В спектакле звучит композиция «Lacrimosa dies illa» из «Requiem» В.А. Моцарта. Исполняет Ольга Киселёва.

Продолжительность спектакля: 1 час 10 минут, без антракта.

Спектакль предназначен для зрителей старше 18 лет.

Действующие лица:

                             

                              Исполнители:

 

Эмма                               Алиса Золоткова

 

Топ-менеджер 

 

                              Анна Дюкова
 
 
"Сколько стоит ваш Контракт?" // Марина Делицой, Интернет-журнал "Бинокль", 16.11.17

На новой сцене ТЮЗа состоялась премьера спектакля «Контракт», увидеть которую могут только зрители старше 18 лет. В России это практически первое обращение к пьесам британского писателя Майка Бартлетта, автора десятков популярных на западе остросоциальных пьес. Сегодня, по словам режиссера Тимура Салихова, на русский язык переведены только две его пьесы - «Любовь, любовь, любовь» и «Контракт».

История молодой девушки Эммы (Алиса Золоткова) — новой сотрудницы крупной компании начинается с неприятного разговора с её топ-менеджером (Анна Дюкова). Их последовательные диалоги раскрывают трагическую историю, в которой девушка оказалась по воле компании. При этом личность топ-менеджера остается неизвестна — мы не знаем ее имени, под сомнение ставится и ее человеческая природа, для нее единственная ценность — загадочный контракт.

Футуристическая атмосфера спектакля передана выдержанными черно-белыми тонами, неоновой подсветкой, акцентами металлического цвета в костюмах актеров. У многих зрителей это вызвало ассоциации с медицинской лабораторией, где ставят опыты над человеком. В постановке раскрываются отношения между сотрудниками и компанией. Крупная корпорация олицетворяет абсолютную власть над подчиненными, контроль и унижение на фоне наигранного небезразличия к их проблемам и выдержанного корпоративного и даже уважительного стиля общения.

Проблемы раскрытые в постановке выявил еще Олдос Хаксли в 1931 году в романе «О дивный новый мир». А кинематографическая версия спектакля вполне могла бы стать серией современного британского сериала о будущем «Черное зеркало». Невольно проводятся аналогии и с современной реальностью. В наши дни корпоративная политика многих компаний часто напоминает абсолютно неестественную систему со всевозможными семинарами, психологическими тренингами, зачастую направленными на механизацию сотрудников, их обезличивание. Сегодня уже многие фирмы обязывают подписывать документы, регламентирующие личные отношения между сотрудниками.

Газета The Guardian назвала пьесу Contractions «пророческой метафорой атмосферы страха, в которую все чаще крупные компании погружают сотрудников». Сам Майк Бартлетт, автор пьесы, говорит о том, что эта история «о важности противостояния Человека и безликой власти, о потребности людей быть порой слабыми и эмоциональными, а главное – иметь свободу действий».

Камерная атмосфера спектакля, длинный стол переговоров, проходящий через весь зал, заставляет зрителя почувствовать себя участником этого совещания – побывать на месте Эммы и Топ-менеджера. А может, узнать в ком-то из них себя?

"Мир без компромиссов" // Елизавета Ронгинская, Интернет-журнал "Мост", 21.11.17

На чем держатся отношения современных людей? Каковы главные качества хорошего сотрудника? Ответственность за выбор лежит на обществе или самом человеке? Все эти вопросы затрагиваются в премьерном спектакле Тимура Салихова «Контракт», выпущенном в ТЮЗе.

Молодой режиссер поставил пьесу Майка Бартлетта, современного и уже прославленного британского драматурга, чьи произведения еще не видели российской сцены. Ранее Тимур выпустил несколько спектаклей в Москве и Ханты-Мансийске, работал в кино, принимал участие в различных театральных фестиваляхПеревод пьесы Сontractions на русский язык был осуществлен впервые: Майк Бартлетт пошел на переговоры и с большим доверием отнесся к режиссеру. Текст корректировался и рождался всей постановочной командой спектакля, поэтому авторство работы исключительно личностное.

Автор, а вслед за ним режиссер, сквозь призму гротеска и  черного трагифарса анализирует систему человеческих взаимоотношений и природу человеческого выбора. В постановке заняты две актрисы: Анна Дюкова играет топ-менеджера, Алиса Золоткова – Эмму, юного сотрудника. Спектакль проходит на Новой сцене ТЮЗа – камерном лофт-пространстве, решенном в черно-белых тонах. Художественный мир спектакля прекрасно вписывается в стилистику этой космической площадки: героинь разделяет длинный стол-подиум, а их костюмы отличаются безликой изысканностью и строгостью.

Люди без прошлого и настоящего, полностью отдающие себя делу – идеальные рабы. На первый взгляд, Эмма – человек совершенно другой. Она хочет добиться успеха, но и стремится любить, созидать свою семью. Ее избранник тоже работает в этой компании, но по условиям контракта герои не могут вступать в близкие отношения друг с другом. Чем-то напоминает трагедию «Ромео и Джульетта»? Только причина невозможности союза заключается не во враждующих семействах героев, а в обыкновенной бумажке, раскрывающей условия трудового договора. Жанр романтической трагедии сводится к черному трагифарсу, и глобальная проблема превращается в исключительно бытовую.

Эмма идет против правил, веря, что духовные ценности, такие как добро и любовь, не могут быть превыше материальных и исключительно юридических. Но героиня ошибается: условия контракта провоцируют пойти на сделку с собственной совестью и сердцем, отдать все, что так любимо, ради благосостояния и карьерного взлета.

Способ существования актрис противопоставлен друг другу: статичность безликого  топ-менеджера и активность и неподдельность реакций Эммы вступают в схватку. Побеждает представитель сильнейшего, уравновешенного и безэмоционального, разумного мира. Но героини – не только противоположности, в них есть единое зерно успешного сотрудника. Скорее всего, топ-менеджер тоже прошла путь стерилизации и обезличивания, в результате превративший ее в некого человека с номером вместо имени, из утопии «Мы» Е. Замятина.

Что может предложить мир, регулируемый условиями контракта? Когда Эмма отказывается от семьи, ей хочется человеческого тепла и общения, но в ответ она получает услуги психотерапевта, который лишает ее всех переживаний и возвращает покой. Девушка все еще пытается бороться, стремится понять сердцем новый мир, куда она погружается, но он безлик и пуст. Один раз согласившись на компромисс, она вынуждена идти дальше и в результате теряет себя, будучи уверенной, что правильно расставляет жизненные приоритеты. Трудовой договор – по сути своей, пустая формальность, но насколько он значим для человека на психологическом уровне! Сквозь литературный сюжет проглядывает наша современность: люди ради карьерного роста вынуждены забывать о своих близких. Первичная необходимость работать, чтобы жить, постепенно вытесняет  духовный мир человека и занимает центральное положение.

В зачине и финале спектакля как некое позитивное и созидающее начало звучит музыкальная композиция Lacrimosa. Молитва за всех людей, желание, чтобы человек был сознателен в выборе, не подменял истинные ценности ложными – важный посыл, как к молодой аудитории театра, так и уже к, казалось бы, взрослым и состоявшимся людям. Больничный или офисный свет люминесцентных ламп подчёркивает абсолютную холодность человеческих отношений, в центре которых – исключительно должностное общение. Но ведь есть  что-то, выходящее за рамки материальных ценностей, есть мир любви и семьи, который не может быть вторичен. Ответственность за свое будущее и за свою душу лежит на каждом из нас, и только мы можем изменить этот бескомпромиссный мир, не позволяя злу играть на наших слабостях.

"Будь человеком - подпиши контракт" // Дмитрий Ольшанский, 06.01.18

«Все мы буквы одного алфавита»
– из фильма А. Хичкока «North by Northwest» (1959)

Что готов сделать человек ради успешной карьеры? На какие компромиссы со своей совестью он готов пойти ради статусов социальных лайков? Что он готов предать в себе, чтобы получить одобрение капиталистической системы? – Все эти вопросы интересовали экзистенциалистов прошлого тысячелетия. Тех философов, которые противопоставляли человека и систему, личную совесть и корпоративную этику, достоинство духа и букву контракта. Иногда они даже сетовали на упадок человеческого бытия в индустриальную эпоху, горевали о потере тех моральных ориентиров, которые некогда служили камертоном жизни, и сокрушались о тотальном подчинении человека капиталистической системе.

Вот и Майк Бартлетт в своём «Контракте» возвращает нас к этим рассуждениям и предлагает нам классическую производственную драму, построенную на конфликте личных и классовых интересов. Работница Эмма (в исполнении Алисы Золотковой), вопреки условиям контракта заводит служебный роман, вследствие которого рожает ребёнка, что никак не может устраивать топ-менеджера предприятия (в исполнении Анны Дюковой), имени которой мы так и не узнаём (да и зачем, ведь у Господина нет и не может быть ни имени, ни личности, ни желаний). В результате завязывается классический для прошлого века производственный конфликт: топ-менеджер намекает Эмме, что карьера её не сможет показывать положительную динамику до тех пор, пока она живёт со своим мужем и до тех пор, пока ребёнок её жив (поскольку само наличие ребёнка означает пассивную сексуальную связь между его отцом и матерью, которые по прежнему остаются сотрудниками одного предприятия, хотя и работают в разных филиалах). Спустя время ребёнок погибает при невыясненных обстоятельствах. И чтобы соответствовать корпоративной этике, продемонстрировать лояльность своей компании и соблюсти букву контракта, Эмма приносит тело своему умершего сына на эксгумацию топ-менеджеру предприятия. Она полностью отказывается от семьи, отношений, материнства, а после курса психотерапии и вовсе становится идеальной сотрудницей с пластиковой улыбкой и встроенным позитивом. И кто же хуже: тоталитарная система, которая заставляет мать отказаться от своей семьи и своего ребёнка, или та женщина, которая выкапывает мёртвого сына из могилы лишь бы сохранить должность и пойти на повышение? – Такой вопрос могли бы задать экзистенциалисты прошлого, которые противопоставляли человека и систему.

Сегодня такого вопроса не стоит, поскольку мы наверняка знаем, что все чувства – это социальные институты. Вина, раскаяние, отчаяние, ревность, смирение (которые мы видим у героев спектакля) – сценарии проживания всех этих чувств социально прописаны и чётко закреплены, а HR и психотерапия выполняет функцию полицейского, надзирающего, чтобы люди испытывали нужные чувства в конкретных жизненных ситуациях, и обучающего, если они это делают неправильно. Да и любовь матери к ребёнку, раз уж именно она становится главным козырем в этой производственной драме, - разве это не усвоенная в процессе социализации форма поведения женщины (можно даже конкретные даты и имена авторов назвать, которые придумали, что мать должна любить своего ребёнка) и активно внедряет эту идеологию в сознание людей? Следовательно, быть хорошей матерью и любить своего ребёнка можно лишь в том случае, если женщина верно усвоила и приняла социально прописанный протокол поведения матери. То есть контракт.

Скажем, средневековые врачи считали детей распространителем всевозможных зараз и инфекций, поэтому рекомендовали матерям вообще не прикасаться к своим детям, а лучше всего отдать их кормилице, чтобы изолировать семью от источника болезней. И лишь с появлением знаний об иммунитете – то есть не ранее 1860х гг – на смену идеологии изоляции ребёнка пришла идеология кормления грудью. А мысль о том, что эмоциональная связь с матерью играет ведущую роль в жизни ребёнка, и вовсе появилась лишь в ХХ веке. Поэтому для членов средневекового ремесленного цеха та драма, которую переживает Эмма, оказалась бы совершенно непонятной. Равно непонятна она и для человека пост-индустриального общества, который и формируется в результате контракта. «Существует чёткое ощущение того, что пара публичное/приватное, как и пара коллективное/индивидуальное, больше не имеет силы, работает вхолостую», - говорит Паоло Вирно в «Грамматике множеств» [М: Ad Marginem, 2013, С. 13].

Как мы сегодня вообще можем противопоставить личное и общественное? На каком основании мы могли бы различать индивидуальное и корпоративное, совесть и контракт? И то и другое формы общественного договора. Совесть – это точно такой же протокол, совокупность интроецируемых в процессе социализации ценностей и табу, к тому же ещё укоренённых в самое бессознательное. Поэтому, скажем, член племени Вануату может испытывать муки совести от того, что съел меньше внутренностей у своих врагов, чем его младший брат. А для европейца сама мысль о соревновании в убийстве может показаться кощунственной. Разница лишь в том общественном договоре, который каждый из них принимает. То есть, быть человеком – это значит разделять некоторые ценности, правила и установки, подписать тот контракт, который и отличает человека от биомассы. Без контракта нет и человека.

Контракта с Большим Другим. Те, кто этот договор не подписал (отбросил его, Verworfen, как говорит Фройд) становятся психотиками. Или же аутисты, которые ни контракт не подписали, ни даже инструкцию по применению своего тела не приняли; вот это люди полностью выключенные из договора. Вероятно, только с позиции тотального аутизма мы можем увидеть различение человеческого и социального, и выйти за пределы общественного договора.

Поэтому дилемма Эммы вовсе не «материнство VS работа» и не «общечеловеческие ценности VS лояльность корпорации», а один социальный протокол против другого социального протокола. И это, как мы понимаем, вообще не дилемма Эммы. Здесь вообще нет оснований для личного выбора и личной ответственности. Для новоевропейского человека не стоит выбор между жизнью ребёнка и карьерой, для биоробота тоже не стоит. В чём же тогда проблема? Проблема Эммы как раз в обратном: контракт не был ею подписан, поэтому она не имеет никаких прав, не может распоряжаться своей личностью и не может совершать никаких выборов. В лице Эммы мы встречаем скорее раба из рабовладельческого строя, который не является ни субъектом права, ни стороной общественного договора. Напротив, она предмет договора. Именно поэтому корпорация распоряжается её личностью, её семейной жизнью, её чувствами, её телом, трупом её ребёнка как предметами. У каждой стороны договора есть права и обязанности, но не у Эммы, потому что ни контракт совести, ни контракт корпорации не был ею подписан, поэтому она и не является субъектом, а лишь функцией. А новая Эмма, которую мы видим в финале спектакля, отформатированная и очищенная от вирусов, становится идеальным сотрудником, человеком без свойств (как у Музиля) или телом без органов (как у Делёза и Гваттари). Машина была сломана, её починили, счастливый финал.

Если соцреализм решал этот классический конфликт личного и общественного торжеством классовой идеологии, в которой отдельный человек обретает своё место и, стало быть, смысл жизни, если натуралистический реализм решал этот конфликт человеческой бойней, достойной Ругон-Маккаров, то современная драматургия этот конфликт попросту снимет. В современном мире больше не существует конфликта личного и общественного, поскольку и то и другое суть разные протоколы передачи данных между инстанциями.

Ближайший показ

Контракт, 18+ Сб 03 февраля, 19:00
Контракт, 18+ Чт 22 февраля, 20:00
Контракт, 18+ Вс 11 марта, 19:00