Гадюка, 18+

Автор:
Толстой Алексей
Режиссёр:
 
 

Премьера состоялась 8 ноября 2016 года

Спектакль идёт на Малой сцене

Гражданская война началась в 1917 году. На семнадцатом году жизни главной героини, Олечки Зотовой – она заканчивала гимназию. Трижды её убивали и не убили: горела заживо, была расстреляна, ходила в лобовую на пулеметное гнездо. Ненависть во всю волю души, корка хлеба на сегодня, дикая тревога еще не изведанной любви – вот была ее жизнь. «Гадюка» это повесть о том, как меняет человека война, и как - любовь.

Тема Гражданской войны вслед за Алексеем Толстым привлекла молодого режиссера своей психологической основой. Хемингуэй считал гражданскую войну лучшей для писателя, наиболее совершенной: все ее участники говорят на одном языке и, имея возможность говорить, продолжают убивать друг друга. Война в абсолютном своем проявлении психологически точно зафиксирована в произведении А. Н. Толстого. С другой стороны, в повести «Гадюка» выявлена в абсолюте любовь. Это сочетание создает интереснейшее поле для исследований.

Режиссёр о спектакле: «Почти век отделяет нас от Октябрьской революции. Нет уже ни Империи, ни Союза. Получается, что все эти люди погибали зря? Красные, белые… Они погибали за наше светлое будущее. За свою Родину погибали. Вот в чем разница между Русской революцией и Французской? В том, как о них говорят, в основном. Мы ничуть не меньше прав имеем называть Октябрьскую Великой. Хотя бы потому, что ничего подобного во всей мировой истории и близко не было». 

При переносе на сцену повесть Толстого была расширена картинами быта времен гражданской войны. Материал черпался из дневников, архивных документов, при этом режиссер не занялся исторической реконструкцией. Для включения в спектакль были отобраны эпизоды, в которых быт вырастает до метафоры бытия, и сквозь него проявляется суть эпохи.

Спектакль идёт 1 час, без антракта

 

Действующие лица:               Исполнители:               

 

Зотова, Ольга Вячеславовна             

 

Засл. Арт. России Татьяна Ткач

 

Зотова, Олечка 

 

Анна Мигицко

 

Емельянов, Дмитрий Васильевич 

 

Радик Галиуллин

 

Варенцова, Сонечка 

 

Мария Зубова

 

Директор 

 

Радик Галиуллин

Безымянные герои 

 

 

 

 

Кузьма Стомаченко

Олег Сенченко

Илья Божедомов

Ксения Мусатенко

Анна Дразнина

 
"Киночас, или купание белого коня в красных водах" // Яна Постовалова, Блог "Петербургского театрального журнала"

«Гадюка». А. Толстой.
ТЮЗ им. А. А. Брянцева.
Режиссер Илья Носоченко.

Близится 2017 год. Столетие революции (а с ним и 2016-й — Год кино) отмечается по-разному, на разных площадках, — в том числе и на театральных. Вот и петербургский Театр юного зрителя решил не упустить повод, выбрав для постановки повесть А. Толстого «Гадюка» — о женщине, пережившей гибель родителей и принявшей участие в мятежных — околореволюционных — событиях.

Режиссер Илья Носоченко не стал рассказывать всю историю. Уложив спектакль в один час сценического действия, он выбрал тот фрагмент, где Олечка Зотова (Анна Мигицко) влюбляется в Дмитрия Емельянова (Радик Галиулин). Никаких эпизодов из ее коммунального быта, нескончаемой тирании со стороны соседей в этой версии нет. Зато есть Ольга Вячеславовна Зотова в исполнении Татьяны Ткач, смотрящая на все происходящее со стороны (со стороны буквально: она сидит на табурете в правом углу сцены, аккурат перед кроваво-красным занавесом, большей частью безучастно наблюдая и лишь иногда — комментируя). Ее героиня, умудренная опытом, прошедшая тяжкие испытания, не способная уже ничего изменить женщина, взирает на весь хаос переходного для нее и для России периода сочувственно-печально. Цепочка событий — не более, но и менее, чем кинофильм, смонтированный по итогам прошедших лет.

Апелляция к немому кино — один из ведущих приемов в постановке. Черно-белый колорит доминирует в оформлении сценографии и костюмов. Единственное цветное пятно — алый занавес. Собственно, занавес не один — их два. Первый отгораживает публику от сцены, второй — сцену от огромного экрана, выполняющего функцию задника. Мир, зажатый в тиски террора, мир, живущий по законам кровавого времени.

Герои, чьи тени вначале мечутся, выстраиваясь в итоге в линию, постепенно становящиеся объемными, появляются так, будто выходят навстречу публике прямо из кинокадра. И затем следует фильм, где все чуть гипертрофированно, где персонажи движутся то медленно, в рапиде, то, наоборот, излишне экспрессивно, выставляя чувства напоказ, сверх всякой меры, — ибо времени подышать, пожить, полюбить катастрофически мало, а хочется — в силу молодости — взять всего и побольше.

Действия, несмотря на скромное пространство, позволяющее разглядеть мельчайшие детали, расслышать нюансы (спектакль идет на Малой сцене), — дополнительно подзвучиваются, тоже как в немых картинах. Когда герои вспарывают брюхо рыбе, пойманной в озере, мы слышим скрежет ножа; когда Оля Зотова возвращается к мирной жизни, поступив на службу стенографисткой, печатает на пишущей машинке, — мы слышим преувеличенно громкий стук.

И в общем та история, что выстраивает Илья Носоченко, работает. И даже становится откровенно страшно, особенно в эпизоде, где бойцы медленно катят по сцене огромную белоснежную голову коня, явно отсылающую зрителей к полотну К. Петрова-Водкина. И все же тех ужаса и отчаяния, что вызывает рассказ А. Толстого, той безысходности и цепенящей дурнины, которую нельзя изменить, как и повернуть время вспять, обнулив сознание, стерев из памяти гибель родителей и революционно-военные события, в спектакле нет. Вместо трагически обрывающейся жизни — жизнь, прожитая до конца. По-видимому, в одиночестве, но все же. Вместо страшного финала — идиллические кадры из «Гусарской баллады» Э. Рязанова, как будто оттуда пошли революционные демарши и женщины, командующие ротами солдат. Столь странное завершение дико контрастирует как с нагнетанием событий, так и с этой самой излишне экспрессивной эстетикой немого кино периода Сергея Эйзенштейна и Александра Довженко.

Пока смотришь «Гадюку», невольно вспоминается постановка Максима Диденко и Дмитрия Егорова «Молодая гвардия», выпущенная на сцене театра «Мастерская», — понятно, что время немного иное, но все же тот же алый занавес, та же экспрессивность движений, тот же скудный, сведенный к монохрому колорит. И все же там нет попытки сгладить ситуацию. Напротив, чувство боли и утраты не оставляет и после просмотра третьей части, в которой актеры откровенно признаются в собственном незнании всей истории, произошедшей в Краснодоне. И надо сказать, что — при прочих равных — подход Диденко и Егорова мне ближе. Потому что — честнее.

"Разговор наедине с собой" // Елизавета Ронгинская, "Сцена" №6 (104), 2016

Разговор наедине с собой

На афише спектакля красуется изображение известного памятника бойцам Первой конной армии, разграбленного на цветные металлы. Рисунок на афише – некий эпиграф к спектаклю, рассказывающий о людях, которых  долго и упорно ломала жизнь, и, несмотря на их отчаянные попытки выстоять, все-таки сломала.

Грядет столетие революции, и театры активно включаются в  исторический диалог. ТЮЗ одним из первых в Петербурге выпустил спектакль, посвященный событиям 1917 года. Премьера была сыграна Малой сцене театра. Режиссер и артисты словно пытались ухватить начало истории, набрать полные легкие революционного воздуха, чтобы рассказать об эпохе, кардинально изменившей нашу действительность.

…Родители Ольги Зотовой были убиты большевиками. Девушка остается одна и влюбляется в красноармейца Емельянова, служит в полке, превращаясь из нежной девушки в настоящего солдата. После смерти Емельянова начинает работать в тресте цветных металлов и влюбляется в своего начальника. История ее второй любви тоже заканчивается печально: она убивает счастливую соперницу и садится в тюрьму. В финале истории героиня приезжает в родной город и застаёт на месте своего дома кинотеатр.

Татьяна Ткач играет Ольгу Зотову в старости, рассказывает историю своей жизни, словно прокручивает киноленту, отматывая самые важные – трагические и смешные эпизоды судьбы. Ее точка зрения и киностихия правят ритмом спектакля, заставляя артистов двигаться то в убыстренном, то в замедленном ритме, некоторые сцены показаны в рапиде, максимально подробны и пронзительны. Временные пласты обозначены элементами немого кинематографа.

Сценографическое решение спектакля минималистическое: на сцене совсем немного предметов, ярких деталей, которые характеризуют людей и время действия. Первая часть, «Война», раскрывается с помощью экипировки солдат: артисты попеременно играют и белых, и красных, меняя одежду и мгновенно перевоплощаясь. Бархатистый занавес и красный флаг становятся не просто цветами красного движения, но и символами войны. Благодаря проектору появляется изображение скачущих на конях солдат, звездного неба, что придает всему повествованию кинематографическую выразительность. «Мирные» сцены полны белого цвета -  как некой однотипности и безликости людей. За главную метафору эпохи НЭПа взяты счеты, символизирующие экономический подход к жизни и новые ценности, поднятые эпохой на пьедестал.

Лед и пламень – вот те два состояния, в которых находятся главные герои спектакля. Анна Мигицко играет Зотову в молодости, девушку собранную и сконцентрированную на собственных ощущениях и боли. Она хладнокровно убивает белого офицера, сдержанно наблюдает за пытками лазутчика, ожесточённо угрожает поварихе, пытающейся соблазнить командира, но не переносит смерти любимого, красноармейца Емельянова, охваченного жаром войны. Композиция  группы «Аукцыон» «Конь унес любимого» звучит трагически и безнадежно, а героическая смерть командира, бесстрашно несущегося со знаменем, показана языком театра теней. С его смертью весь бережно созданный мир героини рушиться и летит в тартары. Она пытается перестроиться и начать жить в другом режиме. Зотова, как гадюка, в третий раз меняет кожу, превращаясь из боевой подруги в красивую пишбарышню. Но когда в очередной раз судьба не дарит ей любовь, силы оставляют героиню, и она дает волю своим эмоциям. Поэтому, для нее, убийство счастливой соперницы – это  попытка расквитаться со всем злом, которое она приняла от людей в течение жизни. 

Молодая актриса играет Олечку несколько прямолинейно, но самоуглубленно, практически всегда она молчит. Ее мысли «озвучивает» другая артистка Татьяна Ткач (героиня в старости), и этот прием несет не технический, он несет смысловой характер. У Олечки прорывается голос только тогда, когда она окончательно справляется со своими переживаниями. Анне Мигицко удается добиться поистине трагического рисунка роли и явить образ женщины  тяжелой судьбы. 

 Красноармейца  Емельянова, а затем директора махорочного треста играет один артист - Радик Галиуллин. Его Емельянов жаждет быть в центре схватки и реагирует на все, что происходит кругом. Понимая, что не может напрямую участвовать в битве, и иронично насмехаясь над всеобщей  паникой, Емельянов играет на скрипке, копируя то звуки летящего снаряда, то вой волков. Командир не  вступает в отношения с девушкой,  осознавая, что его ждет смерть. Он полностью отдается войне, поэтому сцена прощания с Олечкой звучит особенно трагично: герои наконец-то открывают свои чувства друг другу, но расстаются навсегда. Сцена прощания дана подробно и в мелочах - он надевает ей шпоры, нежно прикасаясь к ней, а она замирает от ощущения долгожданной близости.

Сцены в тресте полны юмора и иронии, чего собственно и заслуживает пустая «служба». Пишбарышни подсчитывают на счетах количество сделанных глотков чая, зевки и  пойманных мух,  а Оля Зотова печатает со скоростью пулемета. Все полно скуки и томительной бессмысленности, противоположной активности и безумству людей на войне. Режиссер выстраивает сюжет на контрастах, помогая ощутить эту существенную разницу.

Эпизод в лесу – свидетельство художественного чутья режиссера и его свободы в игровой стихии. Герои «стягивают» с проектора карту и укрываются ей, кажется, что они укрываются всем миром и становятся с  ним одним целым. Затем происходит обратный эффект: солдаты складывают в несколько слоев карту, и создается впечатление, что пространство сужается, и им некуда идти. Таких одновременно «живых» и метафорически точных сцен в спектакле  много. Илья Носоченко говорит со зрителем мизансценическим языком  конкретно и изысканно.  В спектакле «Гадюка» разговор наедине с собой вырастает в разговор со всем миром, соединяя мысли и чувства людей, находящихся в разных исторических эпохах.