Рисунки на потолке, 12+

Основано на реальном детстве
Автор:
Художник:
Шифра Каждан
Композитор:
Настасья Хрущева
 
Премьера состоялась 11 февраля 2015 года.
 

Малая сцена ТЮЗа им. А.А. Брянцева вновь становится зоной творческого поиска! Режиссера спектакля, выпускника мастерской Льва Додина, одного из участников «Группы юбилейного года» в московском Театре «На Таганке» Семена Александровского  можно по праву считать мастером театрального эксперимента – именно в такой номинации он выдвинут на соискание Высшей театральной премии России «Золотая маска - 2015». Каждый спектакль режиссера демонстрирует новые способы работы с текстом и открывает зрителю совершенно незнакомый, непривычный, но невероятно интересный ТЕАТР.

Спектакль «Рисунки на потолке» рождается из воспоминаний артистов о собственном детстве, в основу его текста легли самые настоящие артефакты из прошлого: детские тетради, личные дневники, любимые книжки, фотографии. Уникальная по своему жанру постановка стирает грань между персонажем и артистом, его исполняющим.

Рассматривая старые записи и фотографии, мы обнаруживаем признаки себя настоящих. И вдруг оказывается, что мы ближе друг к другу, чем привыкли думать. Спектакль подскажет зрителю способы разобраться в себе, натолкнет на размышления о своей жизни и мире, который нас сегодня окружает.

Режиссер о спектакле: «Задумывая спектакль, мы просто собрались с артистами и поговорили друг с другом о своем детстве, о том, о чем ни с кем и никогда не говорили.Я прочитал, что в Австралии появилась новая пожарная команда, которая не тушит пожары, а спасает вещи, то есть спасает память. Мне показалось, это очень здорово - человек с картонной коробкой, в которой он спасает то, что важно только для него. Так возникла тема спектакля - во-первых, детства как убежища, то есть территории безопасности, во-вторых убежища буквального, потому что есть ощущение, что мы стоим на пороге какой-то катастрофы, нам очень не хватает места, где мы бы чувствовали себя в безопасности».
 
Спектакль рекомендован педагогами театра для семейного просмотра (12+)
 
 
Самое надежное убежище // Антонина Баранова, Арт-журнал Около, февраль 2015 г.
О детстве никто не вспоминает без улыбки. В нем можно найти радость, разочарование, улыбки, печаль, обиды, открытия, но только не скуку и безразличие.  У каждого в памяти сохранились свои картинки из того времени, а у некоторых счастливчиков даже остались старые письма, тетради, игрушки. Актеры спектакля «Рисунки на потолке» открывают для зрителей то, что они спасли бы в первую очередь, случись в доме пожар или другая катастрофа.

Сначала было слово, имя. На наших глазах рождаются герои. «У меня есть рука», «я могу дышать», «у меня есть…сердце» – так малыш познает мир вокруг себя. Помещая зрителей в самое надежное укрытие от катастрофы – в мир детства –  вереница историй, событий, мгновений уносит всех присутствующих в зале, далеко во времени и пространстве – далеко в глубину души.

Все истории, даже самые простые, имеют свой вес и силу. На сцене с каждым воспоминанием становится выше домик-колодец – когда-то давно каждый из нас, наверное, складывал такой из спичек или из счетных палочек. Человек вырастает душой и сознанием, опираясь на свой опыт, на то, что видит, что происходит с ним и окружающими. Мальчишки экспериментируют, даже сам режиссер Семён Александровский рассказывает, как раскрасил потолок с помощью швабры, а девчонки ведут тайные дневники и пишут записки: «Не обращать внимания на Л. Быть вежливой с М.О.»

С помощью проектора нам показывают детские рисунки актеров, письма родителей, старые кассеты, фотографии, вкладыши от жвачки «Turbo». Их рассказы и замечания имеют огромную ценность, потому что все эти вещи из реальной жизни, они настоящие. Реальные листы, вырванные из тетрадки, с описью всех машинок на вкладышах, письма будущей маме Ирине от будущего папы – молодого матроса, настоящие чувства, с которыми герои перебирают бумаги, раскладывают фотографии, проигрывают кассету «The Beatles» в старом магнитофоне.

Композитор Настасья Хрущёва создала невероятную ораторию, основой которой стали тексты из детских тетрадей. Позже на сцене появляются маленькие музыкальные инструменты – для них тоже написана уникальная композиция. Эти эпизоды, как и многие другие в спектакле, хочется смотреть… с закрытыми глазами. Зрители уже не видят происходящего, у многих отсутствующий взгляд: ребятишки из прошлого усердно выводят на разлинованных страницах «Мир на всей Земле, мир на всей Земле, мир на всей Земле…» Взрослый человек, сидящий в зрительном зале, живёт в пугающем мире войн и агрессии, каждый день просыпается с ощущением небезопасности. А в далеком мире детства, в этом надежном убежище, первоклашки неровным почерком пишут то, чего им будет так не хватать в будущем: «Мир на всей Земле, мир на всей Земле».

В зале тихо. Только иногда слышно «Да, да, я такое помню. Меня так Алёнка Милаева учила делать!», или «И у нас такой был!», или «Я также пытался!» И уже легко представить, что рубашка, которая на тебе надета, была утром наглажена мамой и оставлена на той самой синей вешалке, где всегда висела юбка, пока не порвалась. Домой идти не хочется, потому что там точно придётся делать домашнее задание по алгебре или заполнять контурные карты по географии. Даже когда заканчивается спектакль, во взрослую жизнь возвращаешься с трудом.Где-то на просторах интернета есть заметка: «Вещи, которые обязательно нужно сделать с ребёнком». Этот список состоит из тех самых экспериментов и воспоминаний, которые взрослые бережно хранят в своей памяти и которые так хотят подарить своим детям. Берегите ребёнка в себе и рассказывайте о нём своим детям – пусть у каждого появится свое убежище из ярких и счастливых мгновений.

Достать пальцем ноги до уха, или история о том, как я снова стал маленьким // Елизавета Ронгинская, The Neva Room, февраль 2015 г.

 

В детстве, лежа в кровати, я видела на потолке одну и ту же картину: тень от трамвайных путей и движущийся трамвай. Я всячески фантазировала на этот счет, представляя, что этот полуночный трамвай, прорезая пространство, примчался из другого измерения и несется на всех парах к только ему одному известной цели. Такие рисунки на потолке возникают у многих, мечтающих перед сном, ведь этот белый экран можно заполнить любыми жизненными впечатлениями, идеями, как пустой лист бумаги, призывающий начинить его смыслом.

Жизнь маленького человека  состоит из миллиарда знаков, интонаций, движений, формирующих его и в то же время постоянно отдаляющих от первоосновы. В премьерном спектакле Семена Александровского «Рисунки на потолке» зрителям и артистам была дана возможность прожить еще один раз  отрезок прошлого, который называется «детство», и немного больше понять себя настоящего. Личные воспоминания участников постановки легли в основу работы молодого режиссера, сформировали замысел.

Зачин спектакля метафорически возвращает в  начало человеческой жизни: взрослые люди вдруг заново осознают, что они существуют. Ставшие привычными способности – слышать, говорить, двигаться, вдруг кажутся новыми и дарят людям ощущение, что те сами могут распоряжаться и даже творить свою жизнь. Это счастливое понимание того, насколько много дается человеку, сродни ощущениям главного героя Бредберри из «Вина из одуванчиков», неожиданно осмысляющего, что он живой. На протяжении жизни человеку все меньше и меньше кажется, что право выбора принадлежит ему, и он свободен в своем волеизъявлении. В детстве, когда мир взрослых подчинен желаниям ребенка, последний действительно чувствует беззаботный полет свободы и может сосредоточиться на исключительно интересных ему делах.

Кольцевая композиция заключает сюжет в строгие рамки: вначале спектакля по громкоговорителю будет объявлено, что необходимо укрыться в безопасном месте, а по окончанию его разрешат покинуть. Пока люди находились в этом временном бомбоубежище – пространстве счастья – они могли предаваться воспоминаниям и открывать свой внутренний мир. Шесть героев входят с картонными коробками в помещение, заполненное вещами. Наша память уставлена точно такими же коробками, хранящими в себе некогда живые для нас мысли, чувства, поступки.  При желании эту коробку можно открыть, что и делают герои спектакля. Они  начинаются вспоминать о забавных случаях из прошлого, после чего достают тетрадки и зачитывают правила и упражнения, записанные в школе. Постепенно произносимые слова превращаются в так называемую режиссером «ораторию по прописям», подчёркивающую, насколько сильно человеческий мозг забит словами, и как долго они могут еще вибрировать в нем.

Герои рассказывают истории из своего детства, ничего особенного из себя не представляющие, но исключительно интимные и живые. История-комикс Александры Ладыгиной о трагической доле овощей, по-детски непосредственна, запутана сюжетно, наивна, но дает понять, что в ребенке заложен творческий потенциал. Рассказ Алисы Золотковой о псе, который постоянно отставал от своих друзей, а те прибегали к нему с  вопросом: «Что ты делаешь один в  большом мире?», вызывает неподдельное удивление гносеологичностью сознания девочки, задумывающейся о таких серьезных вещах. Вообще, истории девушек гораздо серьезнее историй юношей. Анна Слынько каждому на ушко, из стеснения, рассказывает о своем детстве, а другие ребята произносят ее нашептанный текст вслух. Дом, где находилась их квартира, был признан аварийным, поэтому расселен. Родная обитель снится ей  во сне и является неким местом отдохновения, зоной счастья, где героиня чувствует себя покойно. Невозвратная потеря любимых мест, в которых ты рос, безумно трагична сама по себе – пласт воспоминаний и ассоциаций, связанных с этим местом и навеваемый им, теряется, уходит из виду, и человеку остается полагаться только на собственную память.

Истории мальчиков будут разнообразными: Иван Стрюк покажет на видеозаписи свой привычный путь из музыкальной школы домой. При этом артист  расскажет, как он, пытаясь развлечь себя,  придумал игру – пинать всю дорогу горлышко от бутылки так аккуратно, чтобы оно не разбилось. Дабы полностью погрузиться в воспоминания, он модулирует ситуацию – ребята раскладывают деревянные доски — железнодорожные пути, которые были главным препятствием на дороге, и он начинает свою игру. Важно, что артисты не играют детей, они существуют именно как взрослые, разгребающие завалы своей памяти, отыскивающие в себе ребенка. В те моменты, когда ребенок в них побеждает (например, в эпизоде игры в фантики, сохраненные Никитой Остриковым), они мгновенно переключаются и снова становятся детьми, увлеченными собой и открытые миру.

История Андрея Слепухина наиболее красочна и многогранна: он расскажет о том, как познакомились по переписке его родители – отец служил в море, а мать училась в институте. Письма, фотографии, хранящиеся в чемодане, наполнены неподдельной нежностью. Теперь кажется сказочной история о том, как чисты и непорочны, по-настоящему романтичны, могут быть отношения людей, нашедших друг друга по переписке. Молодой человек принесет свой первый магнитофон и включит песню «Michelle » Битлз, и музыка заполнит зал, став одной из поразительнейших минут спектакля.

Узнаваемые детали — магнитофон, процесс проявления пленки, фантики «Turbo» — наполняют сердца восьмидесятников прелестной ностальгией, но  в определенный момент сентиментальность уходит на второй план, и достаточно жесткие смыслы начинают превалировать в спектакле. История о дне водяного перемирия в джунглях напомнит зрителям о том, что все люди звери, и не стоит забывать, что разной породы. Под конец спектакля трагедийный момент заслонит лирический – артисты, накинув капюшоны, будут играть на детских музыкальных инструментах удручающе-чарующую музыку (композитор Настасья Хрущева). Этот реквием по детству, прошлому, существующему теперь лишь в нашей памяти, тяжел.

Спектакль реалистичен по природе своей, существует в документальном жанре, установка на достоверность позволяет вытащить из артиста подлинные – сверхреальные, но уже отстранённые временем и композицией, эмоции. Внутренние швы-переключения  с одной сцены на другую не везде одинаково интересны, где-то слишком прозрачны — работе явно не хватает драматургической целостности. Спектакль интересен своей откровенностью, конкретикой деталей и в то же время глобальностью образов, но при этом ощущение художественности подменяется достоверносностью и интимностью. Творящие в жанре вербатим, артисты проговаривают прошлое и оно оживает, вставая перед глазами плотными миражными завесами. Счастье как спасение от палящего солнца под райским деревом, так преходяще, что с годами островков надежды становится все больше, но вот ощущения растворенности и легкости жизни — все меньше. Погрузиться в  детство для того, чтобы вспомнить себя настоящего, изначального, верящего, ухватить эту основу и уже не отпускать – такие задачи стояли перед режиссером спектакля и артистами, теперь они стоят перед зрителями, после просмотра спектакля тоже пытающимися достать пальцем ноги до уха.

У каждого свои рисунки на потолке // Елена Добрякова, Вечерний Петербург, март 2015г.
 
Молодой, но уже заявивший о себе не раз режиссер Семен Александровский поставил в ТЮЗе им. А. А. Брянцева спектакль «Рисунки на потолке».
Сцена малого зала превращена в подобие подвала. Женский голос с металлическими интонациями объявляет, что собравшимся надо пройти в убежище. Картонные коробки, напряженный свет низкого потолка, вигвам из деревянных длинных брусков — вот антураж убежища, в котором оказываются шесть молодых людей — трое парней и три девушки.

Александровский, кажется, намеренно подобрал актеров и актрис субтильного вида — легко представить, что это дети. И действительно, каждый персонаж занят тем, что, погружаясь в детские воспоминания, посвящает зрителей в свои детские истории, игры, занятия. Это не только рассказы, это еще и предъявленные документы — рисунки, комиксы, письма, фотографии, школьные тетрадки. И в момент начала каждого следующего эпизода участники берут из вигвама бруски и складывают из них подобие дома — куб. Хаос превращается в упорядоченную историю.

Идея вовсе не заумна, любой пришедший человек разгадает, почему дети сидят в убежище — все мы в нашем детстве любили прятаться по подвалам и чердакам и имитировать нашу не зависимую от взрослых жизнь. Убежище — это и пристанище от агрессии мира, возможно, уход в мир детства. Кто-то сочтет это и прямой аналогией с идущей сегодня войной, от которой нужно где-то затаиться.

Истории получились милые, трогательные, забавные, с той же игрой в слова-перевертыши, замену одних слогов другими, с проекцией через видеокамеру детских смешных рисунков. Особенно пронзительной и доброй вышла история любви родителей одного из героев. Три года службы на флоте не разлучили парня и девушку, и об этом говорят незатейливые строки подлинных писем. 

— Спектакль рождался в процессе общения с молодыми актерами ТЮЗа, которым я предложил нагрузить спектакль реальными событиями из их собственной жизни, — рассказал Семен Александровский. — Наверное, я решал задачи не только как режиссер, но и как человек, который не помнит своего детства до восьми лет. Почему так — я не знаю, объяснений нет. Я очень хотел получить ответы: а что помнят другие люди, что выделят как самое значительное? И кому из актеров было интересно об этом рассказать, те и остались в нашем спектакле. Из того материала, который ребята приносили на наши встречи, вошло в пьесу процентов 30, — был сделан жесткий отбор того, что удалось увязать в драматургическую линию. 

Семена Александровского и актеров, решившихся на столь необычный эксперимент, можно поздравить с удачей, с хорошим, честным спектаклем, где очень мало натяжек и много искренности. Пожалуй, в показе игры в детство как раз совсем нет игры, а присутствует то, что и должно быть в новой драме, — естественность интонаций. 

Час пятьдесят беспрерывного действия — несколько долго для этого спектакля, он иногда буксует, кажется монотонным, слишком неэмоциональным. Однако в эти лакуны забирается сам зритель с собственными воспоминаниями детства. Автор этих строк поговорила не с одним человеком в зале и убедилась в том, что каждый из них в итоге посмотрел свой собственный спектакль, со своими «рисунками на потолке».

Еще одно из открытий этой театральной работы: возможно исполнить вполне серьезную музыку на игрушечных пианино, гитаре и балалайке. Молодой композитор Настасья Хрущева, которая много работает с БДТ, написала для спектакля в ТЮЗе самобытную музыку. И вот из забавы, из несерьезности и какофонии в какой-то момент вдруг вырвались библейские мотивы, родилось ощущение, что не дети сидят перед нами, а вполне повзрослевшие люди, понявшие что-то гораздо большее и серьезное об этой жизни. И пора уже подниматься наверх, покидать пристанище, убежище. 

Универсальность и даже уникальность этого спектакля в том, что он о каждом из нас, он обладает тем уровнем психологизма и даже магического воздействия, который позволяет нам встретиться с собственным детством. 


 
Возвращенное детство // Татьяна Позняк, Питерец, февраль 2015 г.
На Малой сцене ТЮЗа им. А.А. Брянцева сыграли премьерный спектакль «Рисунки на потолке» в постановке Семена Александровского, которого критики все чаще называют одним из ключевых режиссеров нового времени. 

Александровский давно хотел сделать спектакль о детстве, основанный на живых свидетельствах участников постановки, «чтобы из этих воспоминаний и выросла наша театральная история, но не документальная, а нами же придуманная». В попытке узнать больше о собственном детстве соединились шестеро молодых артистов ТЮЗа и один постановщик, которому из частных историй предстояло собрать объединяющий всех спектакль. «В какой-то момент ощущение, что мы живем в очень тревожном мире, стало сильнее, чем обычно. И захотелось оказаться в безопасном месте. Мы начали думать о детстве как об убежище…», - говорит режиссер.

Зрители премьерного спектакля сначала оказались в полной темноте. Затем по трансляции прозвучал на нескольких языках призыв «пройти в безопасное помещение», и шестеро одинаково одетых героев вступили в замкнутое пространство, похожее на плохо освещенный бункер. Здесь, в вынужденном затворничестве, им предстояло провести ближайшие два часа. Из обстановки - только гора деревянных реек, канистры с водой и несколько картонных коробок, где позже обнаружится набор вещей первой необходимости - пледы, пластиковые стаканы и …кинопроектор.

«Игра» как главный признак детства - ключевое слово для определения жанра этой постановки. Скупой антураж спектакля дает его создателям свободу для самых смелых трансформаций, которые каждый зритель волен трактовать по-своему. Ворох деревянных реек, которые напоминали сначала то ли знак вселенского хаоса, то ли примету военного времени – противотанковый «еж», потом становится материалом для вполне гармоничной конструкции, возведенной героями – не то сруба для нового дома, не то символического костяка будущей взрослой жизни, где каждое «ребрышко» - это детское воспоминание одного из актеров. Вернуться в теплый кокон детства, где ты жил в гармонии со всем сущим, возможно только средствами искусства.

И это стремление обрести утраченную гармонию, пример которой нам дает живая природа, по ходу действия выражается артистами то в попытке повторить звуки леса, то -оживить классические позы боевого искусства кунг-фу, основанные на наблюдениях за животными и земными стихиями. Картинка совместного водопоя травоядных и хищников, которую составляют актеры из пластических символов, воспринимается как призыв к мирному сосуществованию всех и вся.

А некоторая заторможенность исполнителей, кажется, пребывающих то ли в глубокой задумчивости, то ли в полусне, на самом деле поддерживает смысловой посыл постановки. Что есть воспоминания о прошлом, как не погружение в сон о давних событиях? А процесс сопоставления себя сегодняшнего с реалиями далекого детства и не может быть поспешным, требуя раздумий.

Чем шире разброс мнений об увиденном - от негодующего «да они над нами просто издеваются» до безоговорочного «браво», - тем больше оснований думать, что спектакль удался. Да, глубина «погружения» в частное прошлое каждого из артистов иногда зашкаливала. Это мог бы профессионально оценить отец одного из героев – моряк-подводник. Кстати, семейная история Андрея Слепухина как раз не выглядела затянутой, хотя была представлена не только вербально (актеры по очереди читали письма отца из семейного архива), но еще музыкально (ностальгическая битловская «Мишель» со старой кассеты) и пластически (сын исполнил танцевальный этюд, каждое па которого повторяло позы отца со старых фотографий). Но желание постановщика, чтобы детские фантазии одного участника непременно стали общим переживанием (еще один родовой признак спектакля), не всегда казалось оправданным. Так, игра в слова, которую так любила в детстве Александра Ладыгина, в шестикратном повторении всеми героями слегка «укачала» зрителей. Зато на «ура» прошло видео-знакомство с ее же рисованными историями про «город овощей», спроецированными на экран из картонных ящиков. Вместе с героем Ивана Стрюка весело было «пинать» виртуальное донышко от бутылки по дороге от музыкальной школы до дверей его дома: благо, весь этот путь, с колдобинами и пятнами краски, в подробностях сняла для нас видеокамера. Простенькая сказка про маленьких щенков, постигающих мир через его вкус и запах, прозвучала из уст ее повзрослевшего автора - Алисы Золотковой как явление большой литературы, прозревающей и предостерегающей. О событиях, которые происходили в деревянном доме с мезонином, где провела детство Анна Слынько, она доверительно рассказывала на ухо остальным обитателям «бункера», а те озвучивали услышанное – уже как бы от себя. Таким образом, ее личная история тоже стала общей. Стихия азарта захватила и самих зрителей, когда Никита Остриков извлек из старой шкатулки коллекцию цветных вкладышей от жвачки (из популярной в 90-е серии «Турбо») и предложил, как в детстве, сыграть «по маленькой».

Вообще, магия отживших реалий - некогда обязательный портфель-дипломат, некогда не доступная простым гражданам аудиосистема «Sharp», купленная на не ведомые юным современникам «боны» в валютном магазине «Альбатрос» et cetera – определенно завораживала публику постарше, а заодно и образовывала пытливую молодежь. Александровский любит рассказывать историю про то, что в Австралии появилась особенная пожарная команда, которая не пожары тушит, а спасает вещи, сохраняя память. «Представляете, все горит, а ты можешь что-то спасти - очень интересно, что именно это будет». Зрителям «Рисунков…» тоже было интересно, что захотел «спасти» из мрака забвения каждый из участников спектакля. Хотя, скорее всего, они занимались спасением самих себя от греха беспамятности, который губит сегодня не то что отдельных людей, а целые народы.

То, что принято называть историческими аллюзиями, то и дело исподволь накрывало зрителей: вот на видео мелькнул старый конверт с адресом «Киев, улица Леси Украинки» (что сегодня происходит на этой улице и что об этом думает автор давнего письма?); вот матрос-североморец пишет любимой девушке о том, что их субмарина едва не столкнулась в походе с американским военным судном (что сегодня читает между строк телетекста сын бывшего подводника?)… Уверена, что авторы постановки вовсе не стремились сделать политически острый спектакль, но за зеркалом сцены всегда угадывается зеркало жизни. А жизнь, она такая, как есть. И режиссура, по выражению Семена Александровского, «не набор инструментов, а умение творчески трансформироваться вместе со своим временем».

Продолжая мысль о трансформациях, повторюсь: многофункциональность скупого реквизита не только говорит об изобретательности художника-постановщика (Шифра Каждан), но и будит фантазию зрителя, которого режиссер Александровский всегда мечтает видеть «тем человеком, который спектакль досочиняет, дореализовывает, пребывая с автором в живом диалоге». Что ж, современный театр – это искусство множественных смыслов, и полнота восприятия спектакля часто зависит от того, насколько художественно оснащен его зритель. Но «разрабатывать» интеллектуальную мускулатуру начинающего театрала – тоже задача не из последних. Насколько с этим справляются «Рисунки на потолке» - решать тому же зрителю. Что до меня, я такие опыты приветствую.

Отдельного слова заслуживает музыкальная ткань спектакля. Композитор Настасья Хрущева, строго следуя «детской» эстетике, в качестве музыкального пролога предложила героям исполнить почти в жанре бит-бокса композицию на хрестоматийные тексты из школьной тетради. При этом выяснилось, что набившие в детстве оскомину «жи-ши» (которые, будь они неладны, пишутся через «и») тут вполне мелодично звучат в терцию и совершенно не раздражают. А финальным аккордом, чтобы не сказать апофеозом, постановки стал завораживающий музыкальный эпилог в исполнении секстета из трех игрушечных пианино и нескольких струнных. Взрослая музыка, возникавшая из-под дребезжащих игрушечных клавиш и вроде бы неумело задетых струн, была неожиданно драматичной и напоминала коллективный экспромт охваченных тоской по детству музыкантов.

Остается добавить, что «Рисунки на потолке» - уникальный театральный эксперимент, который потребовал от его участников небывалого доверия и отваги, чтобы впустить зрителя в свой сокровенный, до сей поры только им одним принадлежащий мир личных впечатлений и вещей. Уже это заслуживает нашей благодарности. Но сверх того, авторам удалось создать из этих вроде бы незначительных, а временами забавных частностей («когда б вы знали из какого сора…») - единое художественное целое. Создать спектакль-обобщение, где разными средствами искусства (слово, пластика, видео-арт, музыка) творцы попытались не только объяснить, какими путями каждый из героев попал на эту сцену, но и призвали всех осмыслить наше общее прошлое, слепленное из множества частных историй.

И все для того, чтобы наше общее будущее было мирным и счастливым. Тогда нам не придется закрываться в «бункере» детских воспоминаний, дабы почувствовать себя в безопасности. А стремление к безопасности – транснационально. Именно об этом нам напомнил на всех главных мировых языках бесстрастный голос из трансляции - в самом начале и в самом конце спектакля, закольцевав сюжет о возвращенном детстве.

В альбоме стало тесно // Екатерина Алексеева, Musecube.org, февраль 2015 г.

Как бумага – белый-белый
В нашем доме потолок!
Я б, наверное, месяц целый
Рисовать на нем бы мог!
Мне в альбоме стало тесно,
Что уместишь на листке?
Это ж очень интересно
Рисовать на потолке!
Л. Куклин

11 и 23 февраля ТЮЗ им. А. А. Брянцева представил зрителям свою новую премьеру – спектакль «Рисунки на потолке». Режиссер – Семен Александровский, мастер театрального эксперимента, обладатель молодежной премии «Прорыв», актеры – представители молодой гвардии театра. Спектакль можно назвать документальным и по-своему уникальным, так как он создан на основе реальных событий из жизни актеров, которые на сцене играют сами себя.

Основной лейтмотив спектакля – попытка человека найти безопасное место, убежище, в котором можно спрятаться от всех опасностей. Причем образ убежища возникает в спектакле и в буквальном смысле, и фигуральном. Пространство сцены занято полностью, нет никаких перегородок, ограждений и секретов от зрителей. Справа стоят картонные коробки разных размеров, посередине «шалашом» сложены длинные светлые деревянные брусья, слева несколько брусьев сложены «колодцем». Позади возвышается кафедра, дерево, растущее в горшке, и стоит большое количество канистр с водой. Начинается действие с объявления на разных языках о том, что необходимо пройти в безопасное место, герои появляются на сцене с картонными коробками в руках, явно спасая то, что считают важным для себя. Они ставят коробки рядом с теми, что стояли там до их появления – вероятно, они не первые, кто посетил это пространство. Их шестеро – трое девушек и трое парней. Все в одинаковых робах, отличаются только цвета, да и те повторяются, все в джинсах и кедах.

Погруженные в свои переживания, потерянные из-за произошедшего извне, они застывают каждый на своем месте и постепенно начинают оживать – каждый произносит своё имя, которое тут же начинают повторять остальные. Затем они начинают познавать самих себя, повторяя друг за другом, начинают утверждать: «У меня есть руки», « у меня есть ноги», «у меня есть голова», «у меня есть суставы» и т.п. Это похоже на младенческое осознание собственного тела, изучение того, чем наградила природа. Также вызываются ассоциации с людьми, пережившими сильное потрясение, после которого сложно прийти в себя, сложно найти и осознать – вот они и осознают себя постепенно, оживают и начинают двигаться просто потому, что могут. А так как у них есть речевой аппарат, то они могут говорить, и сцена заполняется короткими рассказами каждого актера о своем детстве. После каждого эпизода рассказчик берёт брусок из «шалаша» и укладывает его в «колодец», таким образом, вместе актеры строят общий «дом», обживают безопасное место, в котором вынуждены прятаться. Плюс возникает новое убежище, уже в метафорическом смысле – это детство героев, именно в нем они предпочитают укрываться, именно к нему они обращаются в час, когда необходимо почувствовать себя в безопасности. Мы все когда-то были детьми, детство – это то, что объединяет всех людей, оно могло быть разным, но, так или иначе, всегда будут какие-то пересечения, темы для обсуждения, споров, улыбок – грустных и веселых.

Уникальность этого спектакля в том, что актеры играют самих себя – материал, послуживший основой для историй, которые звучат со сцены – документальный, построенный на реальных событиях из жизни актеров. В процессе подготовки к спектаклю были собраны различные документы из их детства – дневники, тетради, письма, рисунки, фотографии, различные предметы. Вперемешку с воспоминаниями звучат цитаты из документов, порой с точными датами. В коробках обнаруживаются прописи, и создается на наших глазах рапсодия «Жи-Ши». Интересно также использование камеры и проектора (найденного среди вещей), актеры создают кинотеатр, выстраивая экран из коробок, поставленных друг на друга. Снимают на камеру происходящее непосредственно здесь и сейчас, но не друг друга, а определенные явления. Например, один из героев (Иван Стрюк) кладет перед камерой свой мобильный и запускает на нем видео, которое транслируется на экране. На видео запечатлена дорога, которой он возвращался в детстве домой из музыкальной школы, он рассказывает своим товарищам об особой своей игре, в ходе которой он должен был всю дорогу пинать, как мячик, горлышко от бутылки или жестяную банку. Он не только рассказывает в подробностях о своей игре, но и показывает, как он это делал, двигаясь так же, как делал это в детстве, порой акцентируя внимание на особо сложных моментах дороги, которые мы все видим на видео. Он просит своих товарищей воссоздать особо сложный момент его пути – и их совместными усилиям возникают железнодорожные рельсы, через которые актер лихо перепрыгивает вместе с банкой.

Перед камерой оказывается и старый чемодан, принесенный с собой в коробке другим актером, Андреем Слепухиным. Чемодан – настоящая сокровищница, в нем хранятся письма от его матери к отцу-моряку, аудио-кассеты, черно-белые фотографии. Находится среди вещей, принесенных актером, и старенький японский магнитофон, который оживает песней «Michelle» с кассеты «The Beatles», найденной в чемодане. Письма читаются вслух, комментируются актером, на экране листаются фотографии, по ним герой воссоздает задорные танцы своего отца. С помощью камеры транслируется также и священнодействие – проявка пленки в темном закутке за сценой – волнующий красный свет способен взбудоражить воспоминания многих зрителей.

Воспоминания актеров передаются разными способами – просто рассказами, совместным изучением предметов из прошлого, совместных игр родом из детства. Какие-то истории передаются шепотом по кругу, какие-то превращаются в настоящее представление – слова приобретают новый смысл, начинают играть сами по себе. Оживает учебник по кунг-фу, и актеры превращаются в различных животных, становятся частью единой истории. Играют с палочкой, вкладышами и пр. по правилам, придуманными товарищами в их детстве. Постепенно создают свой общий мир здесь в настоящем, мир, построенный на воспоминаниях детства, таких родных и уютных, в которые можно укутываться словно в мягкий плед, прятаться от всех напастей. Оживает память, становится почти материальной, оживают и старые музыкальные инструменты из коробки в руках актеров. Завершается создание безопасного места концертом, сыгранным на детских инструментах, не все рабочие – местами поломаны, но звуки издают, и это самое главное!.. Идут в ход и миниатюрные механические пианино и шипящая беззвучная гармонь, фальшиво свистящая дудочка, струнные – балалайка с одной струной, малострунная гитара, на которых почему-то играют, используя смычки.

После музыкальной какофонии помещение вновь оглашается объявлением на всех языках – на сей раз о возможности покинуть безопасное место. Герои оживляются и довольно в скором времени покидают пространство, почему-то оставив здесь все свои коробки с воспоминаниями, видимо, не сомневаясь в том, что еще сюда вернутся.